Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products, Europe

СТАРИК У ДОЛЬМЕНА

Три года назад, приехав на Северный Кавказ, я пи­сал первые главы о дольменах, к которым сейчас хлыну­ли непрерывным потоком люди. Но тогда, редко кто заг­лядывал посмотреть на эти древнейшие сооружения на­ших предков. Я один часто приходил к дольмену, распо­ложенному на земле фермера Бамбакова в посёлке Пшада Геленджикского района. И каждый раз вдруг появлял­ся у дольмена старик Бамбаков. Он всегда появлялся как-то неожиданно, в рубашке с заплатками и с баночкой мёда со своей пасеки.

Старик был высоким, сухощавым и очень подвижным. Землю получил он недавно, в начале перестройки, и соз­давалось впечатление, что он очень спешил всё на ней обустроить. Соорудил небольшой дом, навес для ульев, хозяйственные постройки из разного бросового мате­риала. Начинал закладывать сад, копать небольшой пруд, считая, что забьёт родник в месте его копания, но наткнул­ся на скальные породы.

И ещё старик Бамбаков очень бережно относился к дольмену. Подметал вокруг него, складывал камешки с поля рядом с дольменом и говорил: “Эти камни прине­сены сюда руками людей, видишь, не похожи они на те, что в округе. Люди из них курган сделали, на нём доль­мен соорудили”.

Хозяйство старика-фермера находилось в стороне от посёлка и дороги. Чаще всего он работал в нём один. И я думал: “Понимает ли он, как бессмысленны его усилия? Не поднять ему своё хозяйство, не обработать землю, не построить нормальный современный дом. Но если бы и произошло чудо, и удалось ему облагородить окружаю­щую территорию, обустроить хозяйство, то вряд ли ему пришлось бы радоваться. Дети в города у всех стремятся. Вот и сын старика в Москве обосновался с женой, чинов­ником стал.

Неужели не понимает старик, что бессмысленны его усилия? Не нужны они никому, даже детям. С каким сер­дцем умирать ему придётся, зная, что ждёт запустение его хозяйство? Зная, что порастет всё бурьяном, изроятся его пчёлы? И дольмен, так неудобно стоящий посреди его поля, снова забросают мусором. Отдыхал бы лучше на старости лет, а он с утра до вечера всё что-то копает да обустраивает как заведённый”.

Однажды я пришёл к дольмену уже затемно. Дорожку, ведущую к нему, освещала луна. Вокруг тишина, лишь шелест листвы на ветерке. Не дойдя несколько шагов до деревьев, растущих вокруг дольмена, я остановился.

На камне, рядом с порталом дольмена, сидел старик. Я узнал его сухощавую фигуру сразу. Обычно подвиж­ный и весёлый, старик сидел, не шевелясь и, мне показа­лось, плакал. Потом он встал, своей быстрой походкой прошёлся взад-вперёд вдоль портала дольмена, резко ос­тановился, повернувшись лицом к дольмену, утвердитель­но махнул рукой. Я понял: старик Бамбаков общался с дольменом, разговаривал с ним.

Я повернулся и, стараясь помягче ступать, пошёл к посёлку. Думал по дороге: “Ну чем может помочь уже доживающему свой век человеку дольмен, его дух, каким бы сильным и мудрым он ни был? Чем? Разве только вот таким общением? Мудрость! Мудрость нужна в моло­дости. В старости куда с ней? Кому она нужна? Кто будет слушать речи мудрые, если даже дети за тридевять зе­мель?”.

Полтора года спустя, в очередной приезд в Геленджик, я снова направлялся к дольмену, что в хозяйстве старика Бамбакова. Я уже знал, Станислав Бамбаков умер. И было немного грустно, что не увижу вновь этого весёлого, це­леустремленного человека. Не попробовать больше мёда с его пасеки. А главное, не хотелось видеть снова мусор у дольмена и запустение вокруг. Но...

Дорожка, ведущая от трассы к хозяйству, оказалась чисто выметенной. Перед поворотом на тропу к доль­мену среди деревьев стояли деревянные столики с лавоч­ками вокруг, красивая беседка. Вдоль дорожки, обложен­ные аккуратно побелёнными камешками, зеленели са­женцы кипарисов. В окнах домика и рядом, на столбе, горел свет.

Сын! Сын старика Бамбакова Сергей Станиславович Бамбаков оставил Москву, свою должность и поселился с женой и сыном в хозяйстве отца.

Мы сидели с Сергеем за столом под деревьями...

— Позвонил мне отец в Москву, попросил приехать. Приехал я, посмотрел и перевёз семью, — рассказывал Сергей, — вместе с отцом здесь и работал. В радость ра­бота с ним оказалась. А когда он умер, не смог я это место оставить.

— Не жалеешь, что переехал из столицы?

— Нет, не жалею, и жена не жалеет. Каждый день отца благодарю. Комфортнее здесь намного нам стало.

— Удобства в доме сделали, воду провели?

— Удобства, туалет вон перед домом ещё отец сделал. Я другой комфорт имею в виду. Внутри, что ли, как-то комфортнее стало, заполненнее.

— А с работой как?

— Работы здесь полным-полно. Сад возводить надо, с пасекой разобраться. Ещё не знаю до конца, как с пчёла­ми обращаться. Жалко, не успел навык от отца перенять. Людей всё больше к дольмену приезжает, встречаем каж­дый день автобусы, жена с удовольствием помогает. Отец просил, чтоб встречал я людей, и я встречаю. Стоянку вот оборудовал, воду подвести хочу. Да налогами давят. Пока средств не хватает. Хорошо ещё, что глава администрации хоть как-то помогает.

Я рассказал Сергею о том, что говорила Анастасия о земле, об участках, о памяти родителей, а он в ответ:

— Ты знаешь, права она! На сто процентов права. Умер отец, а я с ним каждый день словно разговариваю, иног­да спорю. И всё ближе мне он становится, словно и не умер.

— Как это? Как ты с ним можешь разговаривать? Как контактёры, голос слышишь?

— Да нет, проще всё. Видишь воронку? Это он воду искал да со скальной породой столкнулся. Хотел я засы­пать эту воронку, а на её место столик ещё один с лавоч­ками поставить. Думал про себя: “Что ж это ты, батя, так не рассчитал, теперь работа лишняя, а и так дел много”. Только дожди пошли, с горы вода потекла, и заполни­лась воронка водой, и держалась, не уходила из воронки вода несколько месяцев. Прудик маленький образовался. Я подумал: “Молодец, батя, пригодилась твоя воронка”. Ну и много ещё чего он тут задумал, пытаюсь осмыслить.

— Как же он всё-таки тебя, Сергей, от Москвы отор­вал, какими словами?

— Да просто всё вроде бы говорил. Слова обычные. Помню только, чувства какие-то новые от слов его по­явились, желания, ну вот я и здесь. Спасибо тебе, батя.

Какие слова узнал старый Бамбаков, общающийся с дольменом? Какую мудрость познал, что смог вернуть к себе своего сына? Вернуть навечно! Жалко, похоронили Бамбакова на кладбище, а не на земле его, как говорила Анастасия. И ещё я завидовал Сергею белой завистью: нашёл или создал для него его отец кусочек родины. Бу­дет ли когда-нибудь она у меня? Будет ли у других? Хо­рошо на полянке Анастасии. Хорошо у Бамбакова. Хо­рошо бы всем иметь свой кусочек Родины!